Новости Конкурс СОЛь

Выйти за пределы офиса

Антон Степаненко — партнер московского офиса Boston Consulting Group и основатель платформы социальных изменений todogood. То есть, «офисный планктон» и социальный предприниматель в одном лице. Читайте — как ему удается сочетать эти качества и как построить успешную команду, которая уже 2,5 года помогает НКО.

Платформа todogood — это пример интеллектуального волонтерства. Она объединяет тысячу с лишним профессионалов, которые тратят свое время на помощь некоммерческим организациям. Среди подопечных платформы — благотворительные фонды и партнерства, краудфандинговые платформы и даже СМИ.

— В какой ситуации находится поддержка социальных предпринимателей сегодня, учитывая еще не завершившийся кризис?
— Все мероприятия на нашей платформе мы планируем сильно заранее, и уже спланированная работа переходит в онлайн-формат. К сожалению, новые проекты, которые могли бы появиться, находятся на стопе. Но мы продолжаем искать новых волонтеров: уровень вовлечения чуть упал, потому что люди переживают первые недели кризиса. Пока им не до волонтерства, но мы надеемся, что ситуация выправится.

— Какие инструменты вы используете для помощи социальным предпринимателям?
— Обычно к нам приходят с конкретными запросами. Найти финансирование, необходимость управлять ресурсами — в основном, это бизнес-задачи. Поэтому команда todogood много консультирует, проводит бизнес-обучение. Мы обсуждаем — как возник запрос, что с ним делать, запускаем процесс согласования параметров проекта и технического задания (скопированный из «большого консалтинга»). Когда появляется ТЗ, всем уже становится понятно, что будет сделано (не важно, за деньги или про боно).

— И какой наиболее частый запрос возникает у НКО?
— Это корпоративный фандрайзинг. «Сделайте так, чтобы компании нас полюбили и дали нам деньги». Мы стараемся предпринимать шаги для того, чтобы этот запрос поменялся, потому что история выглядит бесконечной.
Также НКО просят помочь с коммерческой стратегией — сделать так, чтобы они лучше продавали те товары или услуги, которые уже производят, либо придумать что-нибудь, чтобы эти услуги продавались.

— Случаются ли в вашей работе ошибки, и если да, то какие?
— Конечно, и были, и есть. Самая большая ошибка — это неправильно выбрать НКО для потенциальной помощи. Например, организацию, которая не понимает, зачем ей взаимодействие с todogood; организация с низкой готовностью к изменениям. Как-то раз мы делали маркетинговую стратегию: прошла половина проекта, и волонтеры сказали, что ничего не получится. Потому что у НКО не было ни понимания, зачем они работают, ни понимания, куда они хотят двигаться. Не было идеи, которую можно было бы «продать». В итоге изначально из того, что задумывалось, проект превратился в обсуждение того, зачем нужна эта организация. Что она делает, почему делает именно это, а может, надо делать что-то другое?

В корпоративной среде ответы на эти вопросы естественны, а в среде некоммерческих организаций (особенно небольших) человек довольно редко задумывается, насколько эффективно он делает то, что делает. Но без этого все остальные составляющие — деньги, маркетинг, команда — очень сильно проседают. Нет смысла них говорить, если у тебя нет правильной основы.

— У вас есть любимые примеры проектов, пользовавшихся помощью todogood?
— Есть положительный пример корпоративного фандрайзинга для фонда «Ночлежка». Мы разработали план, сегментировали кампании, разобрались, к кому и с чем идти, разработали фандрайзинговый продукт (что «Ночлежке» конкретно продавать). Оценили, сколько этот продукт стоит самому фонду и сделали презентацию-конструктор, с которой можно ходить к разным потенциальным спонсорам. Ребята походили — и в 2019 году увеличили объем дохода на 20%.

Для фонда по борьбе с инсультом ОРБИ мы переделали стратегию и систему целей и оценили их программы. С 10-ти они сократили их количество до 6-ти, признав их менее эффективными для того результата, которого они хотели добиться. Сформировали измененную организационную структуру, и в результате такой фокусировки деятельности в 2019 году они увеличили свой бюджет почти на 10 миллионов рублей.

Сейчас мы работаем с популярным краудфандинговым приложением Tooba, для которого сделали стратегию развития. Оно позволяет ориентироваться в мире благотворительных фондов и переводить деньги буквально в два клика. Его придумали в Дагестане, сейчас к проекту присоединились и другие регионы.

И давний пример, но один из моих любимых — как мы работали с театром РАМТ (Российский академический Молодежный театр). Мы запустили для него Клуб лояльности — Клуб друзей театра с картами разного уровня, которые можно купить в кассах и получать финансирование, в том числе, и через этот источник.

— Как к вам приходят волонтеры, ведь часто это — специалисты высокого уровня, работающие в крупных известных компаниях?
— Мы продвигаем наш бренд todogood разными способами — и в среде компаний, в которые приходим со своего рода «роуд-шоу», и в соцсетях, и с помощью сарафанного радио. В нашем сообществе волонтеров уже почти 1500 человек. Это не так много, но достаточно для того, чтобы делать проекты, основываясь на опыте, потому что каждый раз брать людей «с улицы» в нашем случае неудобно.

В основном наши волонтеры — сотрудники крупных международных и российских компаний — вы будете смеяться, но это так называемый «офисный планктон», менеджеры разнообразного уровня. Функции у них самые разнообразные — финансы, стратегия, маркетинг, HR, IT, консалтинг, аудит. Довольно мало предпринимателей (возможно, это просто не наше сообщество).

Как мы работаем с проектами? Есть короткие форматы, которых, я думаю, будет становиться больше в нашем «поствирусном» мире. В течение одного дня группа посвящает несколько часов работе с клиентом, такой своего рода марафон. Раньше больше всего было проектов длиной 2-3 месяца — люди встречались как команда в свободное от работы время, в среднем, по 7-8 часов в неделю.

—Сказывается ли опыт волонтеров на их основной работе?
— Конечно, мы даже создали Проектную школу todogood, которая позволяет увеличить его еще больше. Влияние, скорее, мировоззренческое — дает понять, как всё устроено, выйти за пределы офиса с кофемашинами, тапочками и прочим дресс-кодом. И посмотреть, как люди борются за жизнь и деятельность; за то, во что верят, и добиваются результатов. Многим волонтерам это ставит голову на место.

Второе: волонтерство — это в любом случае тренировка скиллов. Чтобы работать про боно в todogood, надо применять креативность, решать практические задачи, научиться правильно работать в команде, управлять своим временем.

— В чем вы (как представитель корпоративного бизнеса и социального предпринимательства) видите ценность Конкурса СОЛь?
— У меня остались очень хорошие впечатления от конкурса 2019 года — очевидно, что на него приходят сильные ребята с сильными проектами. Мы как todogood предоставляем один из призов (участие в про боно марафоне), и сейчас поддерживаем проект Насти Лазибной «Баба-Деда» — думаю, это как раз то, ради чего создавался todogood — работа с проектами, у которых есть осмысленная и понятная социальная ценность.
В любом случае, участие в конкурсе, в котором можно выиграть обучение за рубежом и менторскую поддержку от профессионалов бизнеса, принесет только пользу, особенно сейчас.

— Как вы понимаете, что проект — стоящий и его стоит поддержать?
— Во-первых, у НКО должна быть хорошая команда, которая знает, чего хочет добиться и какие перемены ей необходимы. К сожалению, и в коммерческом, и в некоммерческом секторах большинство не планирует меняться никогда (возможно, текущая обстановка поменяет их взгляды на жизнь). Так что нам очень важно отфильтровать тех, кто готов к изменениям.
Второе — у НКО должна быть сформулирована бизнес-модель, устойчивая деятельность с понятными результатами. Если это новая организация — то разработанный план.

Made on
Tilda